Лекция 5 Понятие и структура музыкальной одаренности

С профессиональным занятием музыкальным твор­чеством связано понятие музыкальной одаренности. Согласно определению Б. М. Теплова, музыкальная ода­ренность - это «качественно-своеобразное сочетание способностей, от которого зависит возможность успешно­го занятия музыкальной деятельностью» [Теплое 5., 2004. С. 24]. Однако это лишь самое общее определение, в кото­ром, однако, подчеркиваются важные моменты: одарен­ность - не просто наличие основных способностей, но их иной, более высокий качественный уровень; одаренность предполагает особую комплексность. Обобщение иссле­дований этой проблемы в конце 1980-х годов было сде­лано К. В. Тарасовой, в наши дни - Д. К. Кирнарской.

Современная психология детально изучает структу­ру музыкальной одаренности. Она включает иерархию





таких понятий как способности, талант, гениальность. Для сравнения обратимся к трактовке этих понятий об­щей психологией. Итак, способности - «индивидуаль­ные особенности личности, являющиеся субъективными условиями успешного осуществления определенного рода деятельности» [НЭС. С. 1151]. Талант рассматри­вается как «выдающиеся способности, высокая степень одаренности» [БЭС, 1999. С. 1296]. И, наконец, гени­альность - «наивысшая степень проявления творчес­ких сил человека». Она «связана с созданием качествен­но новых, уникальных творений, открытием ранее неиз­веданных путей творчества» [НЭС, 2004. С. 246].

Сегодня мы можем с уверенностью сказать, что специ­фика именно музыкальной одаренности связана с ее мнгогосоставностью. Музыкальная одаренность - это не только более высокий уровень основных музыкаль­ных способностей, наличие их специфических осо­бенностей, таких, как абсолютный или цветной слух, это не только психофизический комплекс успешной испол­нительской деятельности. Важнейшими составляющими музыкальной одаренности являются такие психические функции, как музыкально-репродуктивный и музыкаль­но-творческий комплексы, без которых профессиональ­ная музыкальная деятельность, прежде всего компози­тора и музыканта-исполнителя, невозможна.

Музыкально-репродуктивный комплекс связан со спо­собностью человека активно реагировать на уже созданные ранее музыкальные образы, структуры, му­зыкально-исполнительские интерпретации и способно­стью воспроизводить их. То есть здесь задействованы подражательные функции человеческой психики.

Необходимость музыкально-репрордуктивного ком­плекса как составляющей музыкальной одаренности обусловлена тем, что всякое новое музыкальное про­изведение в большей или меньшей степени опирается


на выразительный язык других композиций. Аналогич­ные явления характерны и для исполнительских интер­претаций: даже самый большой артист привносит не так много нового в исполнительские трактовки. Нельзя со­здать нечто новое, не осознав старого. Для этого необ­ходимо освоение уже созданных кем-то конструкций, ак­тивное изучение «художественной действительности» (термин М. Бонфельда).

В функционировании музыкально-репродуктивного комплекса задействовано несколько музыкальных и об­щих способностей, находящихся в тесной взаимосвязи. Прежде всего, важна цепкость и точность музыкального слуха, активность внутрислуховых представлений. В осо­бенно выгодном положении находятся обладатели абсо­лютного слуха. К фундаментальным составляющим му­зыкально-репродуктивного комплекса относится музы­кальная память. Для ее успешного функционирования важен богатый опыт общения с музыкальной культурой, так как он дает ту питательную среду, на которой разви­вается эта составляющая музыкальной одаренности. В ее контексте особый смысл приобретают полемичес­кие слова Р. Шумана: «Но заприте Бетховена на десять лет в каком-нибудь захолустье (возмутительная мысль) и посмотрите, напишет ли он там что-нибудь похожее на й-тоИ'ную симфонию (Симфонию № 9 .- Г. О.)?» [Шу­ман Р., 1975. С. 280]. Неслучайно Л. С. Выготский выска­зал предположение, что если бы Моцарт родился на острове Таити, то самое большее, что он смог бы создать, так это гамму до мажор[Выготский П., 1993]. Следова­тельно, даже для развития такого гения, как Моцарт, не­обходим высокий уровень музыкальной культуры, кото­рую он должен освоить и научиться подражать ее луч­шим образцам. И одно из счастливых совпадений заключалось в том, что Моцарт родился в музыкальной







семье и отец мог с детских лет возить своего гениаль­ного сына по Европе, знакомя его с выдающимися до­стижениями музыки, что давало ему воможность находиться в эпицентре европейской музыкальной культуры.

Не последнюю роль в работе музыкально-репродук­тивного комплекса играют возможности интеллекта -«способности мышления, рационального познания» [БЭС, 1999. С. 495]. В данном контексте не лишним бу­дет вспомнить определение интеллекта швейцарским психологом Ж. Пиаже как приспособления к новым си­туациям. Активность интеллекта вкупе с развитым музыкальным мышлением позволяет свободно обра­щаться к различным музыкальным моделям (конструк­тивным и интерпретационным) и легко их трансформи­ровать. Но успешное музыкальное подражание возмож­но только при определенной технической оснащенности (развитой исполнительской технике, владении компози­торской техникой).

Однако не следует преувеличивать значение му­зыкально-репродуктивного комплекса. Его наличие «не делает человека творчески одаренным, поскольку творческая одаренность - это способность порождаю­щая, а не усваивающая, и в российской психологии от­нюдь не случайно на протяжении десятилетий подчер­киваются различия между творческой одаренностью и так называемой "обучаемостью"» [КирнарскаяД., 2001. С.190]. Даже очень хорошо развитый музыкально-репродуктивный комплекс не является показателем таланта. Это качество нужно композитору и испол­нителю в разной мере: в большей - исполнителю, в меньшей - композитору. Можно стать достаточно хорошим исполнителем (как говорят, «крепким про­фессионалом») только на основе музыкально-репро­дуктивного комплекса, однако нельзя стать компози-


тором даже «второго ранга». Профессия композитора требует высокой степени одаренности - таланта.

Талант предполагает обязательное наличие музы­кально-творческого комплекса - способности созда­вать новые музыкальные системы (композиционные и интерпретационные). Д. К. Кирнарская определяет его так: «Он включает в себя все основные компонен­ты композиторского таланта: способность к "переводу" жизненных впечатлений на язык музыки, способность к мгновенному охвату музыкального целого, способ­ность к созданию собственного, отмеченного индиви­дуальными чертами, музыкального стиля» [Там же., С. 192]. Однако музыкально-творческий комплекс яв­ляется важной составляющей не только композиторс­кого, но и исполнительского таланта. Наличие у испол­нителя скромного музыкально-творческого комплекса в сочетании с масштабным музыкально-репродуктив­ным комлексом свидетельствует о ярком исполнитель­ском таланте. Неслучайно все крупнейшие музыканты-исполнители прошлого и современности были к тому же и композиторами, хотя масштаб композиторского да­рования, порой, в отличие от такого дарования Бетхо­вена, Листа, Шопена, Рахманинова, уступал исполни­тельскому дару. Писали музыку Паганини, А. Г. Ру­бинштейн, Калькбреннер, Бюлов, Виардо, Рихтер, Казальс, Ростропович и др. Для того же, чтобы стать крупным композитором, необходим масштабный музы­кально-творческий комплекс.

Музыкально-творческий комплекс являет собой со­четание музыкальных способностей и общих психичес­ких свойств личности. Он апеллирует к эвристическим функциям, которые проявляются прежде всего в про­дуктивном музыкальном мышлении. Музыкально-твор­ческий комплекс основывается на особой активности





музыкального слуха, когда человек не только схватыва­ет «художественную действительность», но и трактует ее по-своему, она становится для него лишь импульсом к созданию своих, неповторимых музыкальных идей. Как пишет Б. В. Асафьев, «чаще всего между 4-6-ю года­ми, в детстве, у будущих творчески сильных музыкантов начинает проявляться особая активизация слуха в бес­сознательном пока вылавливании из всего слышимого полезных для музыкальной памяти (уже не пассивной, ибо вскоре из сохраненного запаса уже что-то на свой лад и способ воспроизводится) "ингредиентов"» [Асафь­ев Б., 1951. С. 290].

Музыкально-творческий комплекс прежде всего оп­ределяет одаренность композитора. Это высшая ступень музыкальной одаренности. Д. К. Кирнарская дает ей сле­дующую характеристику : «Сюда относится, во-первых, музыкальная потребность едва ли не на психофизиологи­ческом уровне,... когда музыка создается и воспроизво­дится в буквальном смысле "всеми фибрами души" и слух как бы вбирает в себя все прочие ощущения и чувства.

Во-вторых, это способность к "переводу" жизнен­ных впечатлений на язык музыки, к музыкально-эстети­ческой трансформации.

В-третьих, это активность слухового мышления, ко­торая позволяет не пассивно воспринимать музыкаль­ные впечатления, а перерабатывать их самостоятель­но и по-своему, создавая в результате собственный "слу­ховой образ мира", собственный музыкальный стиль. И, наконец, в-четвертых, это музыкально-конструктив­ный, звукоорганизующий компонент музыкального та­ланта, позволяющий этот "слуховой образ" воплотить, реализовать, опираясь на созидательное музыкально-эстетическое чувство музыканта-творца» [Кирнарская Д., 2001. С. 195-196]. На наш взгляд, эта характеристи­ка музыкально-творческого комплекса применима и


к исполнительству (с поправками на специфику исполни­тельского творчества). К тому же выдающийся артист со­здает свой неповторимый исполнительский стиль, как, на­пример, стиль Г. Гульда и В. Горовца, С. Т. Рихтера и Э. Г. Гилельса, В. В. Софроницкого и И. Менухина и др.

Одаренность включает и физиологическую предрас­положенность к тому или иному виду музыкальной дея­тельности. На первый взгляд, это касается прежде все­го исполнительского творчества. Однако, если учесть, что для композиторов характерно особое строение че­репа, развитость его отдельных участков (о чем свиде­тельствует изучение черепов выдающихся композито­ров), подобно тому, как для вокалистов свойственно, по определению фониатров, «готическое» горло, то, сле­довательно, композиторская одаренность тоже предпо­лагает и определенную физиологическую предрасполо­женность.

Итак, суммируем все составляющие музыкальной одаренности.

1. Исходным слоем являются основные музыкаль­ные способности.

2. Более высокая ступень - частные музыкальные способности как производное от основных музыкальных способностей: абсолютный слух и синопсия; внутрислу-ховые представления, рождающиеся на основе комп­лекса основных и частных музыкальных способностей.

3. Психофизический комплекс успешной исполни­тельской деятельности как базис виртуозности.

4. Музыкально-репродуктивный комплекс.

5. Музыкально-творческий комплекс.





я


Лекция 6 Наследственность музыкального дарования

Издревле было отмечено, что художественные спо­собности, в том числе и музыкальные, зачастую наследу­ются. Но вопрос, насколько оба родителя ответственны за передачу музыкальной одаренности своему потомству, долгое время дискутировался. По мнению известного немецкого психиатра второй половины XIX- начала XX ве­ков П. Мебиуса, они передаются только по мужской ли­нии. Это он доказывал, в частности, на примере семей­ства Бахов. Однако австрийский ученый К. Лоренц пер­вый признал равное положение отца и матери в передаче музыкального дарования. Главным его аргу­ментом было то, что если родитель профессионально занимается музыкой, то это еще не значит, что только от него могут передаваться музыкальные способности, и только он музыкально одарен. История подтверждает это. Действительно, и отец и дед Бетховена были музы­кантами. Однако исключительной музыкальной одарен­ностью отличались и отец Гайдна каретник, и отец Лис­та, управляющий помещичьей усадьбой. Лист считал, что его отец был более одарен, нежели он сам, и только жи­тейские обстоятельства не позволили ему избрать про­фессию музыканта. Отец Б. А. Чайковского, будучи пре­подавателем экономической географии в высших учеб­ных заведениях Москвы, самоучкой выучился играть на скрипке. Что касается женщин, то веками они должны были быть только хранительницами домашнего очага, и поэтому профессионально, как правило, ничем не за­нимались. Однако это не показатель того, что женщина не может быть музыкально одаренной и передать своему потомству музыкальную одаренность. В го время как мужчина часто был поставлен в такие условия, что дол­жен был развивать свои таланты.


Для доказательства равенства обоих родителей в передаче музыкального дарования рассматривались группы наследования музыкальных способностей и по мужской, и по женской линиям. Примерами группы наследования по отцовской линии являются, например, Моцарт, Брамс, Боккерини, Вебер. По материнской ли­нии наследовали талант Мендельсон, братья Рубинш­тейны, Брух, в XX веке - Шостакович, Прокофьев и др.

История знает целые семьи, где яркая музыкаль­ная одаренность передавалась из рода в род. На про­тяжении трехсот лет (с 1550-1846) семья Бахов давала Германии музыкантов, четыре сына И.-С. Баха - Виль­гельм Фридеман, Карл Филипп Эмануэль, Иоганн Крис-тоф Фридрих и Иоганн Кристиан - тоже были компози­торами, причем довольно значительными. Во Франции известны шесть Куперенов-композиторов. Один из трех братьев музыкантов (Шарль) стал отцом Франсуа вели­кого, две дочери которого тоже были очень музыкально одаренными. В роду М. Бруха по материнской линии прослеживались музыканты на протяжении двухсот лет. В течении двух столетий талантливые музыканты рож­дались в роду Д. Пуччини. Наследственная передача музыкальных способностей (и не только музыкальных) в генетике объясняется следующим образом: опреде­ленные группы способностей достигают в отдель­ных случаях особенной внутренней связи в зародыше­вой плазме, на основании чего делается возможным передача музыкальной одаренности нескольким поко­лениям. Передаются в том числе и определенные фи­зиологические свойства: строение уха, глаза, особен­ности развития отдельных участков головного мозга. Со­ответствующий художественный подбор был характерен и для рода Бахов, Куперенов, Пуччини и др.

Была отмечена передача музыкальных способнос­тей не только сыновьям, но и дочерям, причем тоже от





родителей разного пола. Например, выдающиеся певи­цы XIX века Полина Виардо и Аделина Патти наследо­вали таланты от отцов, композитор и пианистка Фанни Мендельсон наследовала талант от матери. Более ред­ки, чем у мужчин, композиторские таланты у женщин, хотя XX век и особенно последние его десятилетия все более опровергают это мнение. И не случайно минувшее сто­летие выдвинуло двух крупнейших композиторов-жен­щин: С. А. Губайдулину и Г. И. Уствольскую. Видимо, это связано с общим мировым процессом усиления роли женщины во всех сферах соцально-общественной жиз­ни, в ее заметном интеллектуальном росте и творческой одаренности. Отмечается, хотя и значительно реже, пе­редача музыкальной одаренности от дедушек и бабушек и от дядей и теть. Однако немало примеров, когда в се­мье, род которой не отличался музыкальной одаренно­стью, рождается талантливый, а порой, и гениальный музыкант, к примеру, К-В. Глюк, Д. Чимароза, А. Двор­жак, Б. Сметана, Д. Верди, Ф. Шопен, П. И. Чайковский, Ф. И. Шаляпин, Э. Г. Гилельс. Причины данного феноме­на объяняют по-разному. В частности, О. Фейс счиает, что талант родителей этих людей «остается скрытым в продолжении жизни» [Фейс О., 1995. С 163]. На наш взгляд, это свидетельство или очень отдаленного гене­тического воздействия, или генетической силы народа. О передаче музыкального дарования многое гово­рят и исследования браков между музыкантами, осо­бенно между выдающимися музыкантами. Казалось бы, в результате брачного союза музыкантов обязательно должны рождаться только музыкально одаренные дети. Однако это далеко не так, так как не всегда подбор ге­нов бывает столь удачным, что средняя величина ода­ренности родителей переходит к потомству. Для этого должны встречаться совершенно равные в творческом отношении «величины», которые могли бы иметь рав-


ную определительную силу и, таким образом, дать одинаковую среднюю величину одаренности. Поэтому ожидание талантливого потомства от талантливых и даже от гениальных родителей обычно лишь теоретическое. Как пример, можно привести брак Д. Россини с певицей Изабелой Кольбрандт, дочерью музыканта, бывшей в детстве вундеркиндом. А ведь о ней писали: «Благо­родна жена, соединяющаяся с мужем, ибо она будет от­ныне управлять благородным родом» [Ното тиз/сиз 95. С 163]. Однако о детях Россини ничего неизвестно. Или хрестоматийный пример - брак К. Шуман и Р. Шумана. У четы Шуманов до почтенного возраста дожили чет­веро детей: три дочери и сын. Музыкально они себя мало проявили, зато сын унаследовал от отца психическое заболевание и в 50 лет скончался от него в психиатри­ческой лечебнице. Дочь А. Дворжака, сама очень ода­ренная музыкально, была замужем за известным чешс­ким композитором и скрипачем Й. Суком, однако их сын музыкально не был одарен. Но внук Й. Сук (1929) стал довольно известным скрипачем. Сын Р. Вагнера и доче­ри Ф. Листа Козимы Лист Зигфрид был композитором, но по масштабу дарования он никоим образом не мог сравниться ни с отцом, ни с дедом.

Исследуется и проблема потомства крупных компо­зиторов. В их среде отмечено быстрое вымирание та­лантливого и, тем более, гениального мужского поколе­ния. «Это гнев богов попадает в род гениев, как молния попадает в высокое дерево и раскалывает его», - гово­рили в древности. Более ста лет назад ученые пришли к выводу, что если талант может наследоваться поколениями, то гениальность - едва ли. Хрестоматий­ный пример - род Бахов: личность, равная по гениально­сти И.-С. Баху, в этом роду одна. Или Куперены: из шести музыкантов-Куперенов только один Франсуа стал ком-





позитором мирового масштаба. Неслучайно его прозва­ли «Куперен великий», чтобы отделить от остальных Куперенов.

Причины этого феномена заключаются в том, что почти невозможно, чтобы столь сложная генная ком­бинация повторилась хотя бы дважды. К тому же обыч­но у гениев наблюдается обратное соотношение между развитием мозга и половой производительной силой. Часто гении бездетны, или их дети рано умирают, или преобладают женские особи. Примеры: потомства Пале-стрины, четыре сына которого скончались в молодом возрасте, Моцарта, у которого умерло много детей, Скря­бина, два мальчика которого скончались в детстве, Рах­манинова и др. По мнению известного итальянского пси­хиатра и криминалиста XIX - начала XX веков Ч. Ломб-розо, «сверх того, наследственность гения не может происходить так легко потому, что гениальные люди боль­шей частью бездетны или с них начинается упадок рода, который мы можем так хорошо наблюдать в рядах дво­рянства» [Фейс О., 1995]. Отмечено, что гении часто из­бегают брака (по мнению О. Фейса, у них «патологичес­кое отвращение к браку»). Однако отметим и счастли­вые исключения, о чем свидетельствует, например, семейная жизнь И.-С. Баха, Мендельсона, Римского-Кор-сакова, Рахманинова. Тем не менее, нельзя отрицать, что в художественной среде, в частности, среди композито­ров наиболее часто встречаются несчастные браки, в том числе индифферентные. И последние десятилетия под­твердили это явление.

Во второй половине XX века возникла угроза резко­го ухудшения основных музыкальных способностей че­ловечества, что ведет к сокращению высоко развитой слушательской аудитории. В результате, нарушается ба­ланс триединства музыкального творчества. А эволю­ция музыкального искусства возможна лишь тогда,


когда музыка активно востребована, причем не только в ее поп-образцах (что мы наблюдаем сегодня). В перс­пективе возможно резкое уменьшение рождаемости му­зыкально одаренных детей.

Столь опасные прогнозы обусловлены ухудшением экологии окружающей среды, чрезмерной перегруженно­стью и загрязненностью звукового фона. Это пагубно вли­яет на формирование задатков основных музыкальных способностей в пренатальный период развития человека. Вызывает опасение и тенденция резкого сокращения рож­даемости во многих странах, в том числе и в России, ограничение супружеских пар одним или двумя детьми. Поэтому проблематично ожидать в ближайшее время рож­дение гения-композитора, так как установлено, что гени­альные дети крайне редко бывают в семье старшими (это касается не только музыкальной гениальности). Из всего пантеона композиторов-классиков, пожалуй, только Брамс был первым ребенком в семье. Осталь­ные композиторы-классики - не первые дети. Напри­мер, основоположник русской музыкальной классики Глинка, хотя и был старшим сыном, однако не первым ребенком (первенца чета Глинок похоронила в младен­честве), также старшим сыном в семье, но не первым ре­бенком, был Бетховен. Какой невосполнимой стала бы потеря для человечества, если бы Анна и Леопольд Моцарты решили ограничиться меньшим количеством детей, так как гениальный Вольфганг Амадей был их седьмым ребенком. В многодетной семье родился Чайковский. Вторыми детьми в семье были Шопен, Шо­стакович, Прокофьев, Б. Чайковский и др. Итак, как это ни парадоксально, многодетная семья во многом ста­новится ныне залогом высокой музыкальной одарен­ности человечества.





Часть II Музыкальное восприятие

Лекция 1 Что такое музыкальное восприятие. Общие черты

В общей психологии категория «восприятие» отно­сится к числу основных. Через восприятие человек во мно­гом постигает мир. Выдающийся российский психолог советской эпохи С. Л. Рубинштейн писал: «Восприятие является чувственным отображением предмета или яв­ления объективной действительности, воздействующей на наши органы чувств. Восприятие человека - не толь­ко чувственный образ, но и осознание выделяющегося из окружения противостоящего субъекту предмета» [Ру­бинштейн С, 1949. С. 266]. То есть подчеркивается, что восприятие обязательно предполагает осознание смыс­ла того явления, на котором оно сосредоточено. Что ка­сается музыкального восприятия, то это «восприятие, направленное на постижение и осмысление тех значе­ний, которыми обладает музыка как искусство, как осо­бая форма отражения действительности, как эстетичес­кий феномен» [Назайкинский Е., 1980. С. 91].

Музыкальное восприятие представляет собой слож­ный, психически многосоставной процесс. По словам Ю. Н. Рагса., «это работа представления, памяти, мыш­ления, это активное включение предыдущего опыта (не только музыкального), это различные логические дей­ствия, эмоциональная реакция, понимание, оценива­ние» [РагсЮ., 1980. С. 14]. Композиторы осознанно или неосознанно используют особенности музыкального восприятия и тем самым активизируют все названные психические функции слушателя. Поэтому есть отличие между слышанием музыки, слушанием музыки и вос­приятием музыки.


Слышание музыки не предполагает концентрации внимания только на ней, слушание уже требует направ­ленности внимания на музыку, восприятие же связано с по­стижением смысла музыки и требует включения интел­лектуальных функций. Причем, чем сложнее, масштаб­нее музыкальное произведение, тем более напряженной интеллектуальной работы оно требует от человека при его восприятии. Промежуточным этапом между слушанием музыки и ее восприятием является комитатное воспри­ятие, своего рода «облегченное» восприятие, «вполуха». Именно оно в течение тысячелетий было доминиру­ющим.

Формирование полноценного музыкального воспри­ятия свидетельствует о сложнейшем многостороннем взаимосвязанном процессе: во-первых, об интеллекту­альном росте человека, во-вторых, о совершенствова­нии всех его основных музыкальных способностей, в-тре­тьих, о высоком уровне развития музыкального искус­ства, вершиной которого стало появление классической сонаты и симфонии. Именно восприятие таких жанров, как симфония и соната требует наибольшего интеллек­туального напряжения и концентрации внимания.

Российская психология дает следующее определе­ние музыкального восприятия:это «сложная деятель­ность, направленная на адекватное отражение музыки и объединяющая собственно восприятие (перцепцию) музыкального материала с данными музыкального и об­щего жизненного опыта (апперцепцию), познание, эмо­циональное переживание и оценку произведения» [Назайкинский Е., 1978. С. 481]. Существует три пути исследования этой категории: 1) анализ функций, 2) изу­чение структуры и свойств, 3) выяснение исследова­тельских возможностей различных научных дисциплин по вопросам музыкального восприятия. Основной пред­мет психологии музыкального восприятия составляют





такие вопросы: как слушатель в деталях и в целом вос­принимает музыкальное произведение, как оно разви­вается в виде специфического звуковысотного процес­са, каковы психологические предпосылки, обеспечива­ющие художественно-эстетическое переживание, понимание, оценку, адекватность восприятия компози­торскому и исполнительскому замыслу.

Восприятие характерно для всех трех звеньев му­зыкального творчества, но функционирование его везде различно. В процессе создания произведения, благода­ря музыкальному восприятию, композиторпроверяет (целостно и фрагментарно) то. что возникает в его вооб­ражении, что фиксируется им в виде нотного текста или на звуконосителе. Причем это может быть как сознатель­но, так и на уровне подсознания. Но всегда композиторс­кое восприятие предвосхищает реакцию слушателя или исполнителя. Даже когда композитор воспринимает свое законченное произведение, прослушивая его на репети­ции, концерте, по радио, телевидению и т. д., он всегда как бы ориентируется на восприятие слушателя, созда­вая в воображении некую идеальную модель слушатель­ского восприятия. То есть композиторское восприятие подчинено прежде всего функции пробы.

Иначе протекает процесс музыкального восприятия у исполнителя,так как он отталкивается от замысла, отраженного в нотной записи. Учитывая влияние звуко­записей на современное исполнительское искусство, может наблюдаться разная степень самостоятельнос­ти в создании музыкального образа, но на слушатель­ское восприятие исполнитель ориентируется всегда. Музыкальное восприятие исполнителя (если это сло­жившийся художник) ориентировано также и на то, насколь­ко озвученный им образ соответствует авторскому замыс­лу. Музыкант как бы реконструирует восприятие своего произведения композитором. Чаще всего это иллюзорные


представления, но бывает и реальная ориентация, если исполняется произведение современного автора, тем бо­лее в его присутствии. Но во всех случаях восприятие и композитора, и исполнителя ориентировано на слушателя.

Слушатель не ориентируется ни на кого, так как его восприятие самодостаточно, а цель заключается только в удовлетворении собственных потребностей. В оце­ночной деятельности слушателя сконцентрировано его централизующее для музыкального творчества значе­ние. Именно в музыкальном восприятии, особенно в его развитой форме, проявляется творческая сторона деятель­ности слушателя, особенно если им является высокооб­разованный любитель или талантливый музыковед.

Слушательское музыкальное восприятие - понятие историческое, социальное, возрастное. Оно обусловле­но системой детерминант: музыкальным произведе­нием, общим историческим, жизненным, жанрово-комму-никативным контекстом, внешними и внутренними усло­виями восприятия. Оно обусловлено также возрастом и полом. На музыкальное восприятие влияют стиль произ­ведения, его жанр. Например, мессы Палестрины слу­шают иначе, нежели симфонии Шостаковича или песни Соловьева-Седова. Музыка по-разному воспринимается в историческом филармоническом зале, в частности, в зале Академической капеллы им. М. И. Глинки или на открытой эстраде парка культуры и отдыха. И дело не только в акустических особенностях этих концертных площадок, но и в том настрое, который порождает у слушателя об­становка, интерьер и т. д. Строительство и декорирова­ние концертного или театрального залов является од­ной из сложнейших задач архитектуры и прикладного искусства. Украшение концертных залов цветами, живо­писными полотнами, скульптурами и т. д. оказывает не­обыкновенно благотворное влияние на музыкальное вос­приятие (достаточно вспомнить новогодние симфоничес­кие концерты в зале Венской филармонии).





Музыкальное восприятие слушателя обладает сис­темой функций: социальных и личностных. Социальные функции играют коммуникативную роль, объединяя слу­шателей в определенные группы. Поэтому неслучайно в антрактах концертов и спектаклей люди легко и непри­нужденно вступают в контакты, обмениваются мнением об услышанных произведениях, игре музыкантов и о дру­гих вопросах, порой не связанных напрямую с музыкой. Особенно многогранны личностные функции; их можно подразделить: на познавательные, эстетические, само­воспитания, эмоциональной разрядки, компенсаторные, стимулирования другого рода деятельности, формиро­вания определенного тонуса, состояния или настроения. То есть в личностных функциях обычно заложен ответ на вопрос: зачем люди слушают музыку?

Музыкальная психология рассматривает музыкаль­ное восприятие как активную творческую деятельность, так как в самом акте восприятия заложен процесс приоб­щения к творчеству. Активность привносит и то, что по­стоянно осуществляется слуховой контроль, происходит процесс узнавания, как бы «ощупывания предмета».

Помимо активности музыкальное восприятие харак­теризуется целым рядом качеств, в которых выявляется его благотворное, развивающее влияние на психику че­ловека, в том числе на мыслительные способности. Му­зыкальное восприятие, как никакое другое, отличается яркой эмоциональностью и образностью. Оно затраги­вает различные стороны эмоциональной сферы. Несмот­ря на абстрактность музыкального языка, музыкальное содержание многообразно и рельефно по образам. И специфика их восприятия заключается не в строгой зафиксированности этих образов, а в их вариантности. С музыкальным восприятием, присущей ему оценоч­ной деятельностью связана работа репродуктивного мышления. В процессе музыкального восприятия проис-


ходят различные логические операции, в том числе срав­нение. Это позволяет отметить в музыкальном восприя­тии осмысленность. С ней тесно связана ассоциатив­ность, которая исключительно разнообразна по природе.

Его отличают парные категории-антонимы, например, целостность и избирательность. Последняя проявля­ется в широкой возможности выбора для концентрации внимания. Это может быть как более широкий план (жан­ровые свойства и др.), так и более узкий (какое-либо сред­ство выразительности). При этом восприятие всех ком­понентов происходит одновременно - целостно.

Также музыкальное восприятие характеризуется ва­риантностью и константностью. Причем в отличие от других видов восприятия, музыкальное отличается наиболее значительной шкалой вариантных колебаний. В этом также проявляется его творческий характер.

Вариантность особенно наглядно прослеживается при многократном прослушивании одного и того же про­изведения. Согласно закону перцепции, открытому рус­ским психологом Н. Н. Ланге (1858-1921), восприятие носит стадиальный (фазовый) характер. Стадиальность лежит и в основе музыкального восприятия. В частности установлено, что при первом знакомстве с произведени­ем оно отличается нерасчлененностью, смутностью кар­тины, рельефны лишь отдельные детали. Здесь ведущую роль играет эмоциональная реакция. При повторном про­слушивании отмечается более глубокое «прощупывание» слухом музыкальной ткани, в ней выделяются наиболее яркие компоненты. И при дальнейших прослушиваниях музыкальный образ обогащается ассоциациями. У лю­дей музыкально развитых, особенно у профессиональ­ных музыкантов, процесс ассоциативного обогащения может наступить уже при повторном восприятии.

Е. В. Назайкинский отмечал, что в современной психологии есть два близких по значению понятия кон-





стантности: 1) «способность воспринимать те или иные стабильные свойства наблюдаемых объектов и процес­сов как постоянные при сравнительно широком измене­нии условий восприятия» 2) «особенность самого чув­ственного образа, как отражение в восприятии постоян­ства свойств объекта» [Назайкинский Е., 1973. С. 60]. Для нас в данном контексте важно первое значение: прак­тика подтверждает разнообразное проявление констан­тности. Это требует изучения ситуации константного восприятия, которая включает объект, среду, наблюда­теля (слушателя). Специфика соотношений между эле­ментами ситуации создает эффект константности. Все со­ставные части ситуации обладают как постоянными свой­ствами, так и переменными. Постоянные свойства как раз и являются носителями константности. Из комплекса не­изменных свойств наше сознание вычленяет те элемен­ты, на которых внимание концентрируется как на констан­те. Причем особенность восприятия такова, что в объек­те акцентируется устойчивость, а в среде -неустойчивость. Это сопоставление составляет эффект константного слышания и видения, так как постоянные признаки лучше улавливаются на переменном фоне.

С музыкальным восприятием связано понятие аде­кватности. Существуют разнообразные трактовки это­го понятия. В частности, распространена точка зрения, согласно которой адекватным является то музыкальное восприятие, которое соответствует авторскому замыслу. Однако в истории музыки есть немало примеров, когда композитор одобрял исполнение, отличное от того, что он представлял. К тому же одно и то же музыкальное произведение в разные эпохи, да и в пределах одной, но раз­личными поколениями слушателей воспринимается по-разному. Особенно наглядно это демонстрирует история бытования классических сочинений. Например, сегодня звучат мессы Палестрины, но так ли они воспринима-


ются, как при его жизни? Еще более показательный пример, когда произведения, не принимавшиеся ранее, становятся позднее очень популярными, или наоборот. В частности, в конце XIX столетия «Картинки с выстав­ки» Мусоргского не находили отклика даже в среде про­свещенной публики, ныне - это одно из самых популяр­ных произведений классического репертуара. Или дру­гой пример: в середине позапрошлого столетия большой известностью пользовались фантазии, парафразы и этю­ды для фортепиано виртуозов Калькбреннера, Таузига, Тальберга и др. Ныне они являются раритетами концер­тных программ, и если и пользуются успехом, то только благодаря мастерскому исполнению. В чем причина это­го феномена музыкального восприятия? Меняется чело­век? Это верно. Но одна из важнейших причин заключа­ется в том, что культура - это развивающийся феномен, и понимание музыкального произведения, его адекват­ное восприятие - тоже изменяющиеся явления.

Наиболее логичным представляется мнение об адек­ватности восприятия В. В. Медушевского: «Адекватное восприятие - это идеал, эталон восприятия данного про­изведения, основывающийся на опыте всей художествен­ной культуры» [Медушевский В., 1980. С. 143]. То есть говорить об адекватности музыкального восприятия мож­но только в том случае, если слушатель является чело­веком музыкально образованным, знакомым с основны­ми достижениями музыкальной культуры. «Чтобы реаль­ное восприятие могло быть названо адекватным, слушатель должен на основе владения музыкальным языком, жанрово-стилистическими представлениями, системой художественных ценностей при помощи своего художественного мышления понять произведение и най­ти в нем глубокий личностный смысл» [Там же. С. 155].

Сегодня музыкальное искусство представляет со­бой небывалое множество стилей и направлений, но до-





минирующее значение приобрели так называемые мас­совые жанры. Встает вопрос: как воспринимать массо­вую песню, рок-музыку или музыкальный авангард? Во всех случаях надо исходить из целостного знания музыкального искусства.

Музыкальное восприятие, в первую очередь слуша­теля, эволюционирует. Функции слушательского воспри­ятия долгое время были весьма неразвиты. Тысячелети­ями во время звучания музыки центральное положение занимало само действо, требовавшее музыкального ис­кусства. А слушатель являлся лишь участником этого действа (увеселения, церковной службы, светского ри­туала и др.). Поэтому так своеобразно (с позиций сегод­няшнего дня) люди вели себя на публичных концертах, в музыкальных салонах аристократии и музыкальных спектаклях вплоть до конца XVIII начала XIX столетий (напомним, что первые публичные концерты относятся к 30-м годам XVII века). Как свидетельствуют мемуары и исторические хроники, во время звучания музыки обыч­ными были беседы, обмен мнениями, появление и уход публики. Значительная роль в воспитании слушатель­ского восприятия принадлежит Бетховену. Когда он высту­пал, то требовал, чтобы к искусству относились серьезно. Невзирая на титулы, Бетховен мог поставить на место любого, кто позволял себе какие-либо вольности во вре­мя звучания музыки. Об этом достаточно красноречиво говорит случай в салоне известного венского магната князя Лобковица: когда хозяин обменялся репликой с соседом, композитор прекратил игру, вскочил из-за ро­яля и гневно воскликнул: «Для свиней я не играю!».

Только в Х1Х-ХХ веках восприятие слушателя начи­нает приобретать главенствующее значение, моделиру­ющее композиторскую и исполнительскую деятельность. Оно становится сложным, самостоятельным мыслитель­ным процессом, так как одна из исторических функций


музыкального восприятия заключается в выработке и установке художественных критериев. По мнению Е. В. Назайкинского, в настоящее время это во многом сформировавшийся художественный институт, хотя его развитие продолжается и ныне. Однако подчеркнем, что этот критерий исторической функции зиждется толь­ко на адекватном музыкальном восприятии.

По прогнозам исследователей, в будущем предметом внимания науки должно стать формирование идеалов му­зыкального восприятия. А музыкальное восприятие совре­менного и будущего слушателя все больше будет уподоб­ляться разновидности творчества [Назайкинский Е., 1980]. Тем не менее, нельзя не указать и на негативную тенден­цию, наметившуюся в последние полтора десятилетия. Она связана с усилением роли комитатного восприятия, что может повлечь за собой снижения интеллектуально-познавательных функций музыкального восприятия.


2715928408285734.html
2715948595033523.html
    PR.RU™